III

Час спустя, допивая уже пятую («С моим-то сердцем,» — подумал было Кратс, но мысль, мелькнув, исчезла бесследно и больше не возвращалась) чашку кофе, Кратс понял, что судить не возьмется. По отдельности все увиденное и услышанное вроде бы казалось понятным, но никак не хотело складываться в единую, законченную картину. Слова и образы рассыпались, словно осколки смальты в руках неумелого художника, упорно не желая соединиться в цельное, завершенное панно. Кратс легко представлял себе гигантский параллелепипед Центра экспериментальной медицины, вонзившийся в низкое осеннее небо Висконсина; здание как здание, ничем не выделяющееся из нескончаемого ряда небоскребов в стиле Мис ван дер Роэ… Мог он представить себе и таинственный комплекс «Биоклон», скрывавшийся где-то в недрах этого здания. Здесь, правда, представления Кратса становились чисто умозрительными, опирающимися скорее на веру в науку, которая может едва ли не все что угодно, и уж любую пакость — во всяком случае. И дело было не только в том, что даже вездесущий объектив Эллен Хилл не смог проникнуть за дверь с табличкой «Отдел апогамных разработок». Главное, Кратс был слишком далек от этих научно-технических штучек, они никогда не привлекали его, ибо, давая пищу уму, оставляли холодным сердце. И потому сейчас, когда он пытался осмыслить рассказанное и показанное ему Эллен, в голове всплывали лишь отдельные слова и фразы: «…исходным материалом являются любые клетки полового поколения…», «…апогамный метод разведения человека…» Разведение человека! Кратса передернуло. Мерзавцы! И ведь до чего же просто: человек приходит к врачу, его направляют на обследование («Да, мистер Смит, конечно же, ничего серьезного, но… Порядка ради большой джентльменский набор — анализ крови и все такое прочее… Да и рентген бы не помешал…»), а там какой-то лаборант между делом берет у него какие-то клетки, о чем человек и не подозревает. А потом из чьих-то таких вот ворованных клеток в купелях «Биоклона» начинает развиваться человеческий зародыш, постепенно превращаясь в человеческого (а человеческого ли?) младенца.