Жертв державшие жрецы в ответ сердито огрызнулись:

— Нам не мешай. Таков обряд! Разгневаются боги! Так было и так будет! Этому учили наши предки! Таков порядок, заведенный в мире!

— Нет, это не порядок мира! Есть и другой, — сказал Кецалькоатль. — Много лучше. Я за него стою! Но нам не время спорить. Я лишь прошу вас казнь отложить, покуда в полдень я не заставлю дерево запеть.

— Да будет так. — Вожди сказали.

— Нет, — им ответили жрецы.

— Да будет так, — сказал народ, во все глаза глядевший на Кецалькоатля.

Перед всеми Кецалькоатль снял мантию и принялся за дело. Взял несколько ножей кремневых и хворост запалил, нашел полено толстое и сердцевину выжег в нем. Три прорези проделал, а к полудню вбил клапаны. Деревянный барабан гудел под его пальцами и завывал.

— Заставил петь он дерево! — возликовал народ, услышав звуки, ощутив магическое свойство ритма.

— Вправду, чудесные он может делать вещи.

Кецалькоатль играл, играл, играл на тепонацтле

— Братья, с гораздо большей радостью Господь взирает на веселье целого народа, чем на кончину одной жертвы. Музыка в движенье приводит и небеса, и землю. Вся Вселенная в своем движении ритмична. Взгляните на круженье звезд, восходов и заходов солнца. Найдем и мы свой ритм в природе и поймем ее круговращенья. И будет танцевать народ, как в танцах движутся созвездья. Сольемся с ритмом всей Вселенной, возвысим собственные души, и это Господу угодно будет: жизни мы нашей быстротечность восполним нравственною красотой.

И снова стал играть на тепонацтле.

— Будь проклят глупый наш народ, презревший собственных богов! Зря время истекло за этим шумом, обряд кровавый наш нарушен! Солнце скрылось от нас в Миктлан и жаждет человечьей крови, чтоб завтра запылать огнем. Все знайте, — так жрецы сказали, — не музыка удерживает солнце в небе! Кровь, ваша кровь!

Уставший танцевать народ заколебался.