Я выбрался на узкую полоску песка и позвал Хосе, который вскоре вышел из зеленого коридора, ведущего к его дому. Он взволнованно поблагодарил меня за свинью. А я рассказал ему, что заказал в Сан-Педро скот и договорился, чтобы его доставили по назначению. А потом весело добавил, что все парнокопытные, которые имеются в городе и которых можно превратить в мясо, скоро прибудут к нему на пыхтящем от старости пароходе. Хосе сглотнул и рассеянно кивнул. У него по-прежнему был вид человека, охваченного ужасом.

Мы повели свинью к дому. Жена Хосе укачивала ребенка, и в глазах у нее застыл страх. Мне, вероятно, следовало почувствовать смущение перед лицом такой боли, даже несмотря на то, что я не знал ее причин. Но я думал только о вопросах, которые собирался задать. Хосе молча уселся рядом со мной.

А я продолжал не обращать внимания на тяжелую атмосферу безысходности.

— Ваши друзья способные натуралисты, Хосе, — заявил я без обиняков. — Я очень доволен тем, что им удалось сделать. Многие из собранных ими «маленьких орешков» мне незнакомы. Я бы хотел встретиться с такими удивительными специалистами в этой области.

Хосе поджал губы, а его жена вскрикнула. В следующее мгновение она взглянула на меня со смесью иронии и отчаяния. Меня ее взгляд удивил, и я внимательно посмотрел на Хосе. И вот тут у меня на голове зашевелились волосы, а сердце и вовсе чуть не остановилось. По его плечу полз большой муравей, и я сразу понял, какой именно.

— Боже мой! — взвизгнул я. — Soldados! Бродячий муравей!

Дальше я действовал, исключительно следуя инстинктам.

Я выхватил ребенка из рук матери и бросился к реке. В подобные моменты человек не думает.