Ваша Честь, джентльмены, действительно, все, сказанное мною доселе, на первый взгляд может показаться пустяками и, в конце концов, если бы дело ограничивалось подтруниванием над бедной слабоумной девушкой со стороны занимающего гораздо более высокое положение молодого человека, об этом едва ли стоило бы говорить. Однако продолжим. Спустя три или четыре недели после описываемых событий подсудимый сделал предложение проживавшей в тех краях молодой женщине, равной ему по происхождению и состоянию, так что будущее сулило мистеру Мартину достойную и счастливую супружескую жизнь. Однако вскоре ушей этой молодой особы, по-видимому, достигли слухи о странных отношениях подсудимого с Энн Кларк, и она, решив, что жених не только ведет себя недостойно, но, допуская, чтобы его имя трепали по тавернам, наносит ущерб репутации своей невесты, не поднимая лишнего шума с согласия своих родителей уведомила подсудимого о расторжении помолвки. Мы предъявим свидетельства того, что, получив это известие, подсудимый до крайности обозлился на Энн Кларк (хотя по справедливости ему пристало бы сердиться только на самого себя) и что он допустил немало бранных слов и угроз в ее адрес, а впоследствии при встрече не только оскорблял ее, но даже бил хлыстом, тогда как она, по убогости ума, не могла понять, в чем ее вина, и всякий раз, завидев его, бежала следом, неразумными словами и жестами выказывая свою привязанность, так, что по собственному выражению обвиняемого, «допекла его пуще язвы». Однако дела, коими он занимался, вынуждали его время от времени проезжать мимо ее дома, и у него не имелось возможности (мне хочется верить, что в противном случае он повел бы себя иначе) избежать этих встреч.