- ...Ну что ж, Виктор Михайлович, - говорит Павел, - пять лет с глазу на глаз - не осточертеем друг другу? Как у тебя с графиком психологической совместимости?

График у Виктора был хороший. У Павла тоже хороший. Виктор знал неплохо товарища: Павел был энергичен, даже напорист. Добрый юмор, иногда переходивший в иронию, в общем, для Виктора был приемлем. Виктора не пугали пять лет в ракете. А вот Павла они тревожили: ему надо было искать выход для своей энергии и, пожалуй, объект для юмора, нужно было какое-то дело.

- Установим режим, - предложил Виктор. - Физкультминутка, работа, музыка.

- Работа... - с сомнением Павел покачал головой.

- Оранжерею возьмешь? - подсказал Виктор.

- Возьму! - сразу же согласился Павел, смекнув, что с оранжереей можно возиться хоть сотню лет.

- А я начну исследовать лунные минералы. Но это - временно, потом что-нибудь придумаем.

- Придумаем! - Павел отшвырнул карту. - К черту пылевые туманности!

Виктор заметил его энергичный жест, вздохнул с облегчением. То, что Павел согласился работать в оранжерее, было хорошим признаком: там не соскучишься. Виктор с удовольствием взял бы оранжерею сам.

Потянулось размеренное бортовое бесконечное время. Каждое утро подъем и женский веселый голос:

"Внимание, начинаем утреннюю зарядку. Спокойнее, поднимемся на носки вдо-ох!.."

В одиннадцать часов - вторая гимнастика.

Каждый месяц меняли пленку. Дни тянулись однообразно, но мириться было все-таки можно. - Лишь однажды событие потрясло экипаж затерявшейся в космосе "Лодки".

В каюту Виктора без стука ворвался Павел:

- Какой сейчас год, Витя?..

- О чем ты? - не понял Виктор.

- Я спрашиваю, - нетерпеливо перебил Павел, - какой год по земному календарю?

- Две тысячи двести пятнадцатый, - пожал плечами Виктор. - Апрель. На Гее мы были в конце января.