Эрита горько вздохнула:

— Мне жаль. Я подслушала весь их разговор, но они ни разу не упомянули, где он находится.

— Спасибо что пришли и рассказали нам об этом, — сказал Куай-Гон, — Вы сильно рисковали. А теперь Вы должны вернуться.

— Я не вернусь, — Эрита упрямо сжала губы; мягкость, отличавшая её от более подвижной и живой сестры, исчезла с её лица.

— Мне жаль, — твёрдо сказал Куай-Гон, — Но Вы должны вернуться. Оби-Ван и я должны продолжать поиски. Это будет опасно.

— Мне всё равно. Моя сестра опозорила мою планету. Я должна восстановить честь моей семьи. Она — из Рабочих, но предала Рабочих, вступив в сговор с Абсолютистами. Вы понимаете, что это значит? Она думает, что из-за того, кто её отец, Рабочие примут её без вопросов. Даже, можно сказать, она действует так, чтобы Объединённый Законодательный Совет назначил её Верховным правителем. Я знаю, как она делает это, и я знаю её. Она не будет просить, она не будет намекать. Она будет сладка и скромна. И в результате шишки в Законодательном Совете будут думать, что идея относительно неё — их собственная. Точно так же, как она когда-то убедила меня, что Роан был замешан в смерти Эвана. Конечно, Рабочие поддержат её, она же героиня. Хотя бы ради продолжения дела нашего отца… …А после своего назначения она вернёт Абсолютистов и постепенно восстановит правительство таким, каким оно было. Рабочие будут растоптаны. Нет! — Эрита скрестила руки на груди, — Я не вернусь. За мной — мой погибший отец. Он пожертвовал слишком многим. Я иду с вами.

— Эрита, мы думаем, что Балог не один, вероятно с ним его сторонники. А вы не умеете сражаться, — сказал Оби-Ван.

— О, но зато у меня кое-что есть, — Эрита откинула полу плаща, показывая бластеры и взрывпакеты, закреплённые на поясе, — А ещё у меня превосходная цель.

— Я восхищаюсь вашей решимостью, — начал Куай-Гон, — Однако…