— Балог медленно убивал её, — сказал Куай-Гон. Его голос звучал хрипло и с усилием, словно заржавевший.

— Он скрылся на аква-глиссере, — продолжал Оби-Ван, — Преследовать его мы не могли, надо было как можно быстрее доставить Талу в медцентр.

— И теперь? — спросил Мэйс, — Мы видим волнения на улицах. Если Элани планирует переворот, то это случится очень скоро. Разумнее всего будет немедленно заняться поисками Балога.

— Именно так мы и думаем, — сказал Куай-Гон.

— Все же внимание к происходящему также принесёт результаты, — продолжил Мэйс, — Если Балог теперь в бегах, мы можем отследить его, зная его цели и амбиции. Они подскажут нам направление поиска.

— Со мной связались Рабочие, — сказал Оби-Ван, — Они изучили всю компьютерную базу данных в штабе Абсолютистов. Но вся информация была стёрта. У нас мало что есть для продолжения поисков.

— У нас есть наша интуиция, — ответил Мэйс. Он развернулся к Куай-Гону, — Можем ли мы где-то поговорить с глазу на глаз, Куай-гон?

Куай-Гон неохотно кивнул. Повернулся и пошёл вперёд по коридору.

Как только они остались одни, Оби-Ван повернулся к Бэнт:

— Мне так жаль, — сказал он порывисто, — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь — — Я так не думаю. — тон Бэнт был холодным. Она смотрела на него своими большими серебряными глазами. У Мон Каламари были необычно ясные глаза, и для Оби-Вана всегда были открытой книгой все чувства Бэнт. И сейчас он пришёл в замешательство от гнева, который он увидел.

— Твоё сочувствие запоздало, — продолжила Бэнт, — Как ты мог скрывать от меня то, что Тала была похищена, Оби-Ван? Ты же знаешь, что ты и Куай-Гон немедленно должны были связаться с Храмом.