— Я знаю, — сказал Оби-Ван, — Но случилось так много, и за такое короткое время… Куай-Гон полагал, что прибытие других джедаев может подвергнуть жизнь Талы ещё большей опасности. Мы решили, что свяжемся с Храмом, если не сможем спасти её за двадцать четыре часа.

Конечно, фактически это было решение Куай-Гона — повременить с сообщением о происшедшем Совету. Но Оби-Ван не мог не понимать, что ответственность за это лежит и на нём тоже. Он ведь мог бы постараться убедить Куай-Гона. Но он не стал спорить.

— Вы не имели права принимать такое решение, — прервала его Бэнт.. Её обычно нежный голос звенел гневом, — Как бы ты себя чувствовал, если бы другая команда джедаев поступила бы так же по отношению к тебе, Оби-Ван? Что, если бы Куай-Гон был похищен?

Оби-Ван почувствовал вспышку стыда. Действительно, Куай-Гон однажды был похищен, женщиной-учёным Дженной Зан Эрбор. Если бы он тогда не принимал участия в спасении учителя, он просто сошёл бы с ума.

— Мы не подумали об этом, — признал он.

— Я спрошу так — сказала Бэнт с горечью. Она никогда ещё не говорила с ним так резко, — Ты думал обо мне вообще, Оби-Ван?

— Конечно, — ответил он, — Я думал, что я спасу тебя от целого дня беспокойства. Если бы мы увидели, что не сможем спасти Талу, мы вызвали бы помощь.

— Но вы не спасли Талу, — сказала Бэнт бесстрастным голосом, — По крайней мере, не вовремя. Разве нет?

Это было как удар. Да, Бэнт не сказала ничего кроме страшной правды, но это было так непохоже на неё — стараться причинить другому боль.

Она, казалось, поняла, как сильно её слова ранили его.

— Она была моим учителем, Оби-Ван, — сказала она чуть более мягким тоном, — Она нуждалась в моей помощи. А меня не было с вами. Ты вообразить себе не можешь, каково это чувствовать.

— Не могу, — сказал он тихо, — И никогда не хотел бы… Мне действительно очень жаль, Бэнт. Ты права. Мы должны были связаться с вами.