— Учитель! — Оби-Ван сказал это более резко, чем обычно, — Я…

Он остановился, понимая, что будет не хорошо обсуждать их разномыслие перед Лииной, — Я хотел бы поговорить с вами, — закончил он.

Оби-Ван кивнул Лине и быстро пошёл по лестнице вниз на один этаж. Он слышал шаги Куай-Гона за собой. Когда он достиг площадки, то повернулся.

— Учитель. Вы не можете оставить эту женщину здесь. Очевидно, что она напугана и ей угрожает опасность, — выпалил он.

— Она лгала нам о наличии свидетельства, Оби-Ван. Кто поручится за то, что она не лжёт нам о наличии опасности? — спокойно сказал Куай-Гон.

— Её опасения реальны, — ответил Оби-Ван, — вы же можете чувствовать это. Мы не можем оставить её.

Оби-Ван чувствовал, как его лицо горело. Он раньше не говорил со своим учителем в таком тоне, да после смерти Таллы они вообще редко разговаривали. Казалось, что с тех пор Куай-Гон не чувствовал ничего вокруг себя.

Куай-Гон пристально смотрел на своего падавана. Оби-Ван выдерживал его взгляд. Он не мог позволить своему учителю уходить от темы разговора.

— Мы останемся здесь на два дня. Если к этому времени у неё не будет доказательств к свидетельству, то мы вернёмся на Корускант без неё, — решительно сказал Куай-Гон, — но я не думаю, что это хорошая идея. Ты позволяешь своим эмоциям вести тебя.

— И не буду раскаиваться в этом, — твёрдо ответил Оби-Ван.

— Надеюсь…, — парировал учитель.

Гнев и обида наполнили Оби-Вана. Он поднялся наверх по лестнице один. Разве Куай-Гон не позволял себе в прошлом, чтобы эмоции вели его? Если бы только его учитель позволил себе почувствовать всё, что происходило вокруг, то все понял бы. Они приняли правильное решение. Лина и Фрегов нуждались в них.

Перед тем, как войти в жилое помещение, Оби-Ван остановился, чтобы умерить внутреннюю борьбу. Лина услышала, как Джедаи поднимаются по лестнице и направилась к ним. Её лицо было полно надежды.