Занита сидела спокойно ещё некоторое время. Когда она подняла голову, то у неё на глазах были слезы.

— Есть набор документов, — медленно сказала она, — я думаю, что смогу получить их для тебя. Но ты должна пообещать мне, что не выдашь, откуда ты получила эти доказательства.

— Конечно, Занита, — заверила её Лина, положа руку на плечо свекрови, — я знаю, что вы никак не связаны с насилием и коррупцией.

Занита вновь погрузилась на некоторое время в размышление. Это напомнило Куай-Гону Лину.

— Потребуется некоторое время, чтобы получить документы. Возможно завтра ночью, — сказала она, — я должна быть очень, очень осторожной. Чтобы Солан ничего не заподозрил.

Вдруг за дверьми библиотеки раздался громкий голос. Куай-Гон обеспокоился. Это был голос мужчины, и звучал он очень сердито.

Лина быстро отпустила руку свекрови и поднесла палец к губам. Затем быстро встала и спряталась за занавесом, закрывающим транспартистиловую дверь библиотеки.

Мгновение спустя дверь распахнулась и Солан вошёл в комнату.

— Мать! — сказал он серьёзно, смотря на неё, как на провинившегося ребёнка, который заслужил выговор, — что ты тут делаешь?

Занита равнодушно посмотрела на сына. Она не была ребёнком и общалась с Соланом на равных.

— Мне нужно было побыть одной, — ответила она просто. Её лицо не показало никакого признака страха или опасения.

Солан нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ты хозяйка праздника дня рождения своего сына, — заявил он, — это будет не хорошо, что если ты убежала, предоставив гостей самим себе. Необходимо быть там до окончания вечера.

— Прекрати указывать мне, что мне делать, Солан. Это мой дом, и я делаю то, что считаю нужным, — она смотрела прямо в глаза сыну.

Солан мигнул и отступил назад.

— Юно нуждается в тебе на кухне, — сказал он более спокойно, — он не знает, какой сервис можно будет использовать для ужина.

— Хорошо. Я пойду и обсужу это с ним, — ответила Занита.