— Так, мой брат! — подтвердил Пакси. — Мы не убийцы и не диктаторы.

— Так, мой брат! — кивнул Гуэрра. — Вот почему мы должны освободить нашу планету от этих извергов. Во главе Синдиката стоит Бафту. Это бандит без чести и совести. Он радуется, глядя, как люди страдают! — Оранжевые глаза Гуэрры подернулись скорбью. — И его помощница Терра не лучше, как это ни печально. При всей ее красоте сердце ее черно и холодно.

— Наверно, это те финдианцы в золотистом спиролете, которых мы встретили, — сказал Оби-Ван.

— Они были в золотистых плащах? — спросил Пакси. — Тогда это они.

Гуэрра и Пакси обменялись печальными взглядами и покачали головой. Вся их веселость мигом улетучилась.

— А что это за люди, которые попадались нам на улицах? — спросил Куай-Гон.

— С пустыми лицами.

Пакси и Гуэрра опять горестно переглянулись. Гуэрра вздохнул.

— Это обновленные, — ответил он. — Так грустно.

— Так, — подтвердил Пакси.

— Это крайний метод подчинения, — пояснил Гуэрра. — Вы слышали о стирании памяти?

Оби-Ван кивнул.

— Он используется для перепрограммирования роботов. У них стирают всю память и переучивают заново.

Гуэрра кивнул.

— А Синдикат разработал устройство дли стирания памяти у финдианцев, которых они считают врагами или подстрекателями. Они стирают у человека память, потом высаживают его на другой планете, часто на самой ужасной.

Человек не помнит, кто он такой и что: умеет делать. А для Синдиката это азартная игра. Они делают ставки, долго ли проживет такой человек. За ним по пятам следует робот-разведчик и передает голографические картины всего происходящего. Редко кто остается в живых.

Лицо Куай-Гона застыло в неподвижности. Оби-Ван уже видел у учителя этот взгляд — он означал, что Куай-Гон глубоко возмущен несправедливостью и крайней жестокостью властителей Финдара.