Пока охранники налаживали робот, стирающий память, Оби-Ван воздвиг внутри себя стены из Силы. Он заключил в прочную скорлупу все свои воспоминания, даже самые туманные. Объединил и горькие воспоминания, и радостные.

Первый день в Храме. Он так мал, так напуган. Вот он впервые увидел магистра Йоду — тот подошел поприветствовать нового ученика. Его глаза под тяжелыми веками казались сонными. «Издалека приехал, далеко пойдешь, — сказал магистр. — И тепло, и холодно. Ищи, чего жаждет твое сердце. Здесь ты найдешь это. Слушай».

Журчание фонтанов. Позади Храма бежит река. Колокольчики, которыми повар увешал деревья в кухонном саду. Тогда он впервые заметил все это, и в его душе что-то шевельнулось. И мальчику в первый раз подумалось, что здесь он будет чувствовать себя как дома.

Хорошее воспоминание.

В виски ввинтились два металлических штыря. Электропульсаторы.

Камень у сердца согрел грудь теплотой.

Поездка домой. Мама. Нежность, свет. Отец. Его смех, сочный и раскатистый, мать смеется вместе с ним, так же весело. Его брат разламывает плод и отдает половину ему. Полный рот сладкого сока. Мягкая трава под босыми ногами.

Под присмотром стражников робот включил стиратель памяти. Странное ощущение зародилось в висках и двинулось в глубину мозга. Не боль, но…

Оуэн. Его брата звали Оуэн.

Рифт никак не мог наесться досыта.

Глаза Бент отливали серебром.

Вот он впервые обнажил световой меч. Включил его — меч засиял мерцающим светом. Почти все ученики Храма были неуклюжи. Он — нет. С этим оружием в руках он всегда был ловок. Световой меч приятной тяжестью лежал в ладони.

Теперь — боль. Добела раскаленные гвозди.

Ярко светится Сила. Он представил ее себе — золотистую, могучую, мерцающую.

Она окутывает его воспоминания непроницаемой пеленой.

«Они мои. Не ваши. Я вам их не отдам».

Охранники Синдиката с удивлением увидели, что он улыбается.