Когда Ольга Павловна назвала Кирину фамилию, девочка вздрогнула, оторвавшись от своих размышлений, и подняла глаза.

— А вот Кира Кулик. Наша новенькая закончила с тремя пятерками в этой четверти.

— Как с тремя? — изумилась Кира. Она даже не рассчитывала, что ей по истории пять поставят, а тут аж три пятерки.

— Да, с тремя, — Ольга Павловна улыбнулась. — Химия, история и обществознание. Кстати, Раиса Дмитриевна, ваш учитель общества, очень хорошо о тебе отзывалась. Говорила, что ты хорошо рассуждаешь на тему прав человека…

Кира удивленно пожала плечами. Кто-то хихикнул, но как-то дежурно. Не потому, что было смешно, а так, для порядка. Кира прошла к учительскому столу и взяла дневник.

Неожиданно тишину прорезал звонок. Ученики радостно взвыли и ломанулись к дверям. Особенно в актовый зал, где проходил концерт, торопились девчонки, обгоняя друг друга и чуть ли не наступая друг дружке на головы. Чем объяснялась такая прыть, Кира не знала.

В школе было два актовых зала. Один — старый, а другой новый. Концерт проходил в новом. Там сцена была покрупнее, да и мест побольше. Когда туда ввалился весь 8 «А», в зале было уже порядочно народу. Кира увидела, как где-то блеснула блестящая фольга букета. Интересно, для кого?

Она хотела сесть одна, но в битком набитом зале это оказалось невозмож-ным. Тогда Кира села с Маринкой Самойленко — унылой троечницей с лицом грустной лошади и темным огрызком косички. Маринка относилась к Кире более-менее нормально, и не стала возражать против такого соседства.

Занавес на сцене разъехался, и вышла завуч Карина Аркадьевна — сухонькая, маленького роста дама. Она говорила какие-то слова, но Кира не слушала. Ее крайне заинтересовали туфли Карины Аркадьевны — чудные, на огромной подошве. Ремешки туфель удлинялись, обвивая ногу до самого колена. Многочисленные бубенчики и колечки, хитрым образом пришитые к подошве, бряцали при каждом ее шаге.