Зал вежливо захлопал. Кира тоже запоздало сомкнула ладони, но Карина Аркадьевна уже ушла. Зато вышла небольшая группка первоклашек, глядевших в зал огромными от страха глазами. Они кое-как исполнили веселую песенку про «коловку» и ушли на пригибающихся от страха ногах.

Потом вышла девочка, лет двенадцати, и начала что-то рассказывать — скорее всего стихотворение. Кира старалась вникнуть в смысл длинных, затейливых слов, но потом бросила это дело. Видимо, стих был переведен с какого-нибудь иностранного языка на русский.

Потом еще кто-то выходил, что-то делал, говорил, но слава проскальзывали мимо Киры, мягко падая в небытие и погружая девочку в сон. Кира замечала всякие мелочи, совершенно пропуская суть выступления — впалые коленки, яркая брошка, бантик-бабочка, чрезмерное размахивание руками…

Время тянулось, как резиновое. Иногда, когда зал хлопал, Кира вздрагивала, поднимала голову, будто очнувшись ото сна. Наконец, Карина Аркадьевна снова вышла на сцену, целеустремленно позванивая своими туфлями-копытцами. Она улыбалась.

— К сожалению, дорогие друзья, время летит быстро, и наш концерт подходит к концу, — произнесла завуч, и зал разочарованно взвыл. — Но это еще не все. Представляем вашему вниманию финальный номер сегодняшнего концерта! И пусть зал взорвется аплодисментами! Встречайте… Ярослав Солохин!

Наступила тишина, будто зрители медленно переваривали только что полученную информацию. Но потом… висюльки на стеклянной люстре закачались от невыразимого визга, наполнившего зал. Все девчонки повскакали со своих мест и ринулись на сцену, чуть не снеся Карину Аркадьевну. Пришлось вызывать охрану — двух дуболомов по имени Колян и Вован. На самом деле, их звали Владимир Иванович и Николай Степанович, но по отчеству их никто не звал, да они и не просили.