Там уже собралось много народу, и они присоединились к толпе. Сонеа заметила, что, несмотря на жаркий летний день, все, кроме магов, были в тяжелых, теплых одеждах. Женщины вырядились в длинные платья затейливого покроя; на мужчинах были плащи, на рукавах которых красовались инколы. Сонеа пригляделась к одеяниям, и у нее перехватило дыхание. По каждому шву была пущена нитка красных, зеленых и синих камней. Более крупные камни украшали пуговицы. Золотые и серебряные цепочки обвивали шеи и запястья, драгоценности сверкали в перстнях, надетых поверх перчаток.

Рассматривая особенно богато расшитый плащ, Сонеа невольно подумала о том, как легко было бы профессиональному вору украсть драгоценные пуговицы. В трущобах для этой цели пользовались маленькими остро отточенными лезвиями. «Случайное» столкновение, извинение, быстрое исчезновение в толпе — вот и все. Жертва грабежа, возможно, заметила бы пропажу только дома. А вот браслет на руке этой женщины…

Сонеа потрясла головой. Как же я подружусь с этими людьми, если я думаю только о том, как легко было бы их ограбить? В то же время она не могла сдержать улыбку. В детстве она столь же искусно обчищала карманы и открывала замки, как и все ее друзья (только у Сири получалось лучше) и хотя тетя Джонна в конце концов убедила Сонеа, что воровать нехорошо, она не забыла тайн воровского ремесла.

Собравшись с духом, она посмотрела на подростков, стоявших в толпе, и увидела, как некоторые из них торопливо отвели взгляд. Сонеа это позабавило. Кого же они ожидали увидеть? Жеманную попрошайку? Сгорбленную работницу с руками, огрубевшими от тяжелого труда? Размалеванную шлюху?

Поскольку все собравшиеся избегали ее взгляда, она могла спокойно разглядывать их. Она заметила только две киралийские семейные группы — и у родителей, и у детей были черные волосы и бледная кожа. На одной из матерей были зеленая мантия Целительницы. Другая женщина держала за руку тощую девочку, которая мечтательно смотрела на блестящий стеклянный потолок.