Быстро отводя взгляд, Сонеа почувствовала, что кровь прилила к лицу и с досадой поняла, что не может сдержать дрожь. Неужели она будет дрожать под взглядом какого-то старика? Она придала лицу выражение, как она надеялась, полного спокойствия, подняла глаза на собравшихся…

…и чуть не споткнулась, почувствовав, что у нее подгибаются колени. Ей показалось, что все до единого маги смотрят именно на нее. Сглотнув, она уставилась в спину идущего впереди.

Когда новички дошли до конца прохода, Оузен велел первому идти налево, второму направо, и так далее, и скоро все новички выстроились в одну линию поперек зала. Сонеа оказалась в середине, прямо перед лордом Оузеном. Он молча наблюдал за чем-то у нее за спиной. Сонеа услышала шелест одежд и позвякивание украшений и догадалась, что родители сейчас рассаживаются в кресла за линией учеников. Когда все стихло, Оузен повернулся и поклонился Верховным Магам, сидевшим впереди в креслах, расположенных амфитеатром.

— Я рад представить будущих учеников летнего набора.

— Теперь, когда среди них есть знакомое лицо, наблюдать гораздо интереснее, — заметил Дэннил, когда Ротан сел в свое кресло.

Ротан взглянул на него:

— Но ведь в прошлом году среди поступающих был твой племянник.

Дэннил пожал плечами:

— Я его почти не знаю. Сонеа — это другое дело.

Довольный, Ротан повернулся и стал наблюдать за церемонией. Дэннил был само очарование, когда ему это было нужно, но он всегда трудно сходился с людьми. Причиной тому был один очень давний эпизод. Когда Дэннил сам был учеником, его обвинили в «неподобающем» интересе к другому, старшему мальчику. Долгое время Дэннил был мишенью ядовитых замечаний одноклассников; и ученики, и учителя смотрели на него с подозрением. Ротан полагал, что именно поэтому Дэннил, повзрослев, не доверял людям и неохотно заводил дружбу.