Да еще слово насчет уплаты долгов моих. Я, не рассмыслив, сделал <пред>положения, [Далее было: первого] кому первому понадобятся, и боюсь, что, может быть, никто не захочет быть первым. Пусть будет порядок первой серии такой. Первые полторы <тысячи> — неизвестному, кому [кто] именно я не знаю, об этом спросить у Аксакова, он не сказал, втор<ой> Свербеев, третий Павлов, четвертый Хомяк<ов>. Этот порядок не основан ни на чем, даже не на алфавите, но просто зажмуря глаза и по<тому>
К С. Т. АКСАКОВУ
<Гастейн. 18/6 августа 1842.>
Черновая редакция
Я получил ваше милое письмо и уже несколько раз прочел его. Я уже было соскучился, не имея [не получая] от вас никакого известия, и неделю тому назад послал форменный запрос вам. [а. и послал запрос вам б. и послал неделю тому назад форменный запрос вам] Теперь я утешен. [Далее было: Письмо ваше в руках] Но письмо Ольги Семеновны, посланное, как вы говорите, за три дня до вашего, <не дошло до меня>. Все ваши известия мне равно любопытны, и всё до последнего слова читал я с наслаждением. Впечатленье Мерт<вых> душ именно почти то, как я подозревал. [Далее начато: Отчет, делаемый] Толки неопределенны, [Далее было: и большею частью неблагоприятны. ] и притом поспешность прочесть и ненасыщенная пустота после прочтенья. Плоскость жизни, и горько и мелочно сквозящая сквозь всё, одно оставляет только в светском читателе, [в читателе] который схватил [схватившем] было в руки бедную мою книгу как увлекательный <роман> [как роман] с тем, чтобы насладиться и как до сего <?> увлечься, и опустил потом руки утомленный. Утешительное из нее может выступить только после и [Далее было: потом] только тому, кто захочет понимать. Бог одарил меня проницательностью, и я уже [и я даже] видел в то время, когда читал вам, [во время чтения мо<его>] в какой мере <на> каждого из вас произвела впечатление.