Если бы Максим сразу пошел ей навстречу, он бы обеднил ее душу, он бы лишил ее счастья знать всю глубину, всю силу ее собственного чувства, своей души. Но в танец нельзя вступить раньше, нежели того потребует музыка. И нужно быть внутренне готовым к танцу, нужно быть переполненным, чтобы танцевать.

Танец — это мера и такт переполняющего тебя, сдерживаемого и льющегося через край чувства. Аня и Максим любили как божества — со священным трепетом, защищая и оберегая друг друга.

Полгода назад Максим стал ощущать странную, не знакомую ему прежде слабость в ногах. Конечно, поначалу он не придал этому никакого значения. Утомление, нагрузки, много выступлений… Мало ли что?

Но когда он стал запинаться на ровном месте и падать, все озаботились. Аня настойчиво требовала от него, сходить к врачу. Максим отказывался, словно предчувствовал, что ничего хорошего это ему не сулит.

Так и вышло. Медицинское обследование заняло какое-то время — анализы, специальные тесты, томограф. Вердикт врачей был однозначен — рассеянный склероз. Если бы Максиму сказали — СПИД, рак, чума, это бы не произвело на него такого впечатления.

Умереть — это не страшно. Жить и не иметь возможности танцевать, а именно это — слово в слово — означал диагноз рассеянного склероза, для Максима означало пожизненную, чудовищную, нечеловеческую пытку.

В сущности, никчемная болезнь. Поражает молодых людей, жить с ней можно долго и относительно счастливо. Просто в мозге образуются зоны, через которые прекращается передача нервных импульсов. Безделица! Одна проблема с ней нельзя танцевать!

Весь мир Максима рухнул в одночасье, в одно мгновение. Его, как маленькую деревушку у подножья гор, стерло с лица земли селевым потоком.

— Это пройдет?! Это пройдет?! — бессмысленно повторял Максим, опираясь на палку двумя руками и глядя на врача в упор, уже заранее зная ответ.