Я сам выберу ему смерть! Очень хорошо! — голос Нерона задребезжал от гнева. — Ты еще пожалеешь о своем недостойном поведении, Максимилиан!

Сопровождавшая императора свита затряслась от панического страха. Ничего хорошего от Нерона, находящегося в таком расположении духа, ожидать не приходилось. Теперь император будет искать жертву, чтобы сорвать свою злость. И не успокоится, пока на ком-то не отыграется.

— Кстати… — Нерон обвел взглядом свиту, повернулся к Максимилиану и прищурил свои маленькие глазки. — А ведь у нас еще есть милая, юная воспитанница — Анития! Да! Как же это я сразу не подумал об этом?! Знаешь, Максимилиан, я почему-то уверен, что она тоже христианка…

Сенатор побледнел от ужаса.

Максимилиан потерял сознание.

Очнувшись, он обнаружил, что потолок его камеры изменил цвет.

Он стал белым…

— Максим, ты меня слышишь? Если слышишь, моргни, — человек в белом халате водил рукой перед его лицом.

— Нужно предупредить Анитию. Она должна бежать. Немедленно.

— Что? — не понял доктор.

— Анитию, — прошептал Максим и снова потерял сознание.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Данила выглядел напряженным, ходил по квартире взад-вперед.

— Что с тобой, Данила? — я уже и сам стал нервничать.

— Не знаю, Анхель. Не знаю. Неспокойно мне.

Очень неспокойно.

— Может быть, что-нибудь… — я задумался, хотел что-то для него сделать, но что?

— Не знаю. Не знаю, — Данила повторял это «не знаю», как заведенный.

— Данила… — протянул я. Он остановился посреди комнаты и посмотрел на меня отсутствующим взглядом. — Неужели возвращается? — спросил он через секунду, будто бы разговаривая сам с собой.

— Что возвращается? — не понял я.

— Ну, вечерний нервяк. Чеченский синдром…