— Данила, давай, может, прогуляемся? — других идей у меня все равно не было.

— Хорошо! — почти прокричал Данила и, схватив куртку, выскочил на улицу.

* * *

Дома, улицы, перекрестки. Вечерние огни.

Шелест автомобильных шин по асфальту. Пустынно, темно и холодно. Я иду и думаю о том, что Даниле пришлось пережить в Чечне. От этих мыслей мне становится больно и еще холоднее.

Данила идет чуть впереди меня — сосредоточенный, напряженный, убрав руки за спину.

Он выглядит так, словно не может найти себе места, словно это его место украли. Он как шахматная фигура без доски, или на доске, но только для игры в нарды.

Что происходит в следующее мгновение, я не успеваю понять. Данила вдруг прыгает на проезжую часть и буквально вытаскивает из-под несущегося с бешенной скоростью автомобиля молодую, тоненькую, как тростинка, девушку.

— Ты что творишь?! — кричит он на нее. — С ума сошла?! Жить расхотелось?!

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю понять суть произошедшего. Данила грозно смотрит на нарушительницу правил дорожного движения, оправляет сбившуюся куртку и продолжает двигаться дальше.

— Данила, — я догоняю его. — Что случилось?

— Да какая-то сумасшедшая чуть под машину не попала. Задумалась, наверное, — отвечает Данила, все такой же зашореный, погруженный в свои воспоминания.

Мы идем дальше. Теперь я думаю, что отпускать Данилу от себя небезопасно. Натворит еще делов… У меня ощущение, что он себя не контролирует. Что-то с ним действительно не так. Все эта война…

Мы кружим и кружим по городским улицам. Вот вышли на набережную, идем вдоль чугунной ограды. Часы я забыл дома, но думаю, что сейчас уже хорошо за полночь. Совсем пустынно и даже дико от этого.

Вдруг где-то вдалеке замаячил силуэт. Человек всем корпусом перевешивается за чугунный поручень и, кажется, собирается сигануть в ледяную воду. Или, может быть, просто что-то выглядывает в темноте реки?..