Аня залилась румянцем и опустила глаза.

— Тебе кажется, ты думаешь о чем-то конкретном, но на самом деле ты думаешь об абстрактных вещах, — продолжил Данила. — Ведь важно не то, что будет происходить. Мы не можем контролировать жизнь, и неизвестно, как она сложится. Важно то, что у тебя внутри. И хотя ты думаешь о счастье, внутри тебя страдание. И пока оно у тебя внутри, ты не будешь счастлива.

— Так значит, все-таки я должна как-то избавиться от страдания? — спросила Аня.

— Тут подвох… — Данила оперся на руку, и я заметил, как какая-то странная тень скользнула по его лицу.

— Подвох? — мы с Аней произнесли это почти хором.

— Подвох. Нельзя хотеть, чтобы у тебя чего-то не было. Это как «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». С таким планом ничего не найдешь. Нельзя хотеть избавиться от страдания. Если ты ищешь избавления от страдания — ты бежишь от страдания, а оно тебя догоняет. Вы с ним словно в салки играете.

Повисла долгая пауза. Все мы втроем решали сейчас одну задачу. Мы думали о страдании и о том, как оно связано со счастьем. И связано ли? Данила сформулировал очень важные отправные точки, казалось, решение где-то совсем рядом. Но где? Не хватало какого-то одного элемента. Какого?

— Я думаю, что страдание, — сказал Данила через какое-то время, — это препятствие на пути к самому себе. Оно словно бы говорит: «Не смотри на себя, смотри на меня. Борись со мной, ведь я — твое несчастье». И это правда, страдание — это наше несчастье. Но счастье — это не отсутствие страдания, это что-то совсем другое…

— Второе препятствие, — прошептала Аня.

— В каком смысле? — не понял Данила.

— Первое — зависть. Второе — страдание, — «пояснила» Аня.

— Зависть — это тоже страдание, — по думал я вслух.

Аня и Данила уставились на меня.

— А вообще, что тогда не страдание, кроме счастья? — Данила, казалось, удивился этой своей мысли.