Я сказал, что ничего страшного, оставайся.

Она спросила, уверен ли я, что смогу без нее обойтись.

Я пошутил, что да, обходился же как-то первые тридцать лет жизни.

Она сказала, что я чукча и поцеловала меня в носик.

Я сказал ей: «Конец связи», подразумевая под этим исключительно окончание телефонного разговора. И не заметил, как оказался в спальне.

Спустя буквально… чуть-чуть времени, я закончил укладку всех четырехсот «сторонних» кусочков. Периметр был готов. Олененок, загнанный в пределы узорчатой черной рамки, подмигнул мне. Я подумал, что ему, надеюсь, не долго уже осталось подмигивать.

Первый этап работы остался позади. Правда, он был самым легким, но это меня не смущало.

На радостях я решил позволить себе бокал шампанского. Если память мне не изменяла, в баре должно было остаться почти полбутылки полусладкого, еще с Таниного дня рождения. Мы с ней так мало пьем…

Я достал из-под стекла высокий фужер, прошел в гостиную, но шампанского так и не отыскал. Если честно, мне не удалось обнаружить там и сам бар, вместо него я постоянно натыкался на какие-то отделения с зимней одеждой, фарфоровой посудой и постельным бельем.

Просто я немного переутомился.

Я отправился в спальню, по пути успев признаться себе, что это даже хорошо, что нет шампанского, алкоголь – лекарство для слабых, мне же завтра – если оно еще не наступило – понадобится ясная голова.

Спать почему-то не хотелось. Хотелось просто лечь на спину и полежать с закрытыми глазами хотя бы полчасика. Хотя бы…

Я упал на ковер, в центр будущего черного квадрата, опустил голову на вздрогнувшее плечо олененка и отогнал прочь неуместную ассоциацию с черной траурной рамкой, окаймляющей фотографии умерших.