— Шагай-шагай, здоровяк, — снова подтолкнул Раскина Рикардо. — Те ублюдки успели улизнуть через портал, а вот ты — остался. И придется тебе, старичок, ответить и за трупы наших, и за Грибницу, и за Обигуровские споры, и за то, что ты — такой урод.

— Я не пойду. — Раскин остановился и повернулся к Рикардо.

— Еще как пойдешь! — хохотнул парень.

— Не пойду. Я давно мог закончить этот цирк, но мне стало интересно, какой грибницей поросли твои мозги, приятель. Да и портить тебе здоровье не хотелось, — девушку, твою чику, пожалел…

— Чего? — напрягся Рикардо.

— Я говорю, что не имею отношения к резне, о которой ты говоришь! — четко, как на уроке, проговаривая испанские слова, сказал Раскин. — Если какая-то кучка отбросов натворила бед, то это не означает, что вся наша братия… Черт, да ты посмотри на себя, парень!

Рикардо нахмурился, соображая. Раскин с досадой махнул рукой.

— Не понимаешь! Не понимаешь! — повторил он дважды.

— Не пудри мне мозги, урод. Какой цирк ты собрался прекращать… — он замолк на полуслове. Затем быстро проговорил, опасаясь собственного предположения: — Ты что, модифицированный, что ли?

— Модифицированный! — с облегчением признался Раскин. Ну вот и все. Сейчас они пожмут друг другу руки, — с героями Большого Космоса было принято считаться, — и разойдутся в разные стороны. Быть может, молодой человек даже извинится.

Но Рикардо продолжал упрямо сомневаться.

— Вас же не модифицируют! — он отступил от Раскина на шаг и по-новому, с ног до головы оглядел этого серого большеголового человека.

— А я получил это там, — Раскин загадочно улыбнулся, ткнул пальцем в небо и перечислил: — Хамелеон, Александрия, Бастион…