Над головой мерцали южные звезды. Незнакомые земные звезды. Странно, но Раскин четко помнил рисунок то и дело вспыхивающего полярным сиянием неба Александрии. Он смог бы прямо сейчас, если бы какое-то чудо забросило его на ночное полушарие Бастиона, без компаса определить стороны света того сурового мира лун и колец. Но звезды земного неба теперь, после долгих лет жизни вне Солнечного пространства, казались такими чужими, словно он и в самом деле родился не на этой планете. Словно он и в самом деле не был человеком.

Матово светила луна, находясь в трех четвертях. На ее выпуклом теле отчетливо просматривались металлические заплаты гигантских городов. Баунти, Гагарин, Рейкьявик — Раскин прошептал зазубренные еще в Младшей школе названия космополисов. Их-то он помнил отлично! Когда-то в далеком-предалеком детстве Раскин мечтал, что, став взрослым, будет жить в одном из них: купаться в серебристых лунных морях, добывать из лагун кратеров магические лунные камни…

Из тьмы вырисовался балочный скелет какого-то долгостроя. Быть может, основа для ресторана или развлекательного центра. Уже безразлично. Всю стройку съел бурьян.

Но что-то заставило Раскина приостановиться. Что-то выделилось из ночи, будто световой всплеск сгорающего в стратосфере метеорита, и зацепило его внимание.

На железобетонной плите забора, что окружал стройку, мутно-желтый свет фонаря высветил цветастое граффити. Неумело, зато с чувством был нарисован гротескный человечек с длинным носом, огромными ушами, рожками и гипертрофированными половыми органами. Человечек улыбался во весь полный острых клыков рот. «Wayfarer» — так обзывала создание убогого ума причудливая, кичливая подпись. Раскин хмыкнул и побрел дальше.

Конечно, планы на эту ночь у него были не бог весть какие. Но и они требовали подготовки. На набережной отыскался павильончик круглосуточного магазина. Раскин взглянул на краба с зажатой в клешне сигарой, что был намалеван на вывеске, и потянул за дверную ручку.