Между купюрами лежала аккуратно сложенная справка, подтверждающая, что он — ушелец. Такая, очень несовременная справка на зеленоватом бланке из синтетической бумаги. Вообще-то ушельцам полагалась скидка до двадцати процентов во всех магазинах на Земле, но показывать ее каждому встречному-поперечному Раскин не торопился. Теперь предъявлять ее стало особенно опасно. Тем более — в глуши. Раскин вспомнил граффити — wayfarer-а — с забора долгостроя. Оно красноречиво говорило о том, что и здесь к ушельцам относятся с некоторым предубеждением.

Но денег в бумажнике оставалось так мало, и, как назло, — всё евро да евро, а юная продавщица выглядела подкупающе и мило. И он решил рискнуть.

— Вот, — Раскин покраснел и развернул справку. Бельеса сощурила карие глазки, пробежалась взглядом по строкам, написанным казенными фиолетовыми чернилами, внимательно оглядела все три витиеватых штампа…

— Рикардо! — крикнула она и стукнула каблучком в дверь за своей спиной. Добавила по-испански: — Проснись же, кретин черный, клиент дожидается!

Раскин торопливо спрятал справку. «Опять!» — подумал он без энтузиазма.

— Я, наверное, пойду, — вежливо сказал, попятившись.

Тут же дверь за спиной продавщицы распахнулась, и из полумрака подсобки показался лобастый негр баскетбольного роста. Он был одет в одни помятые шорты — красные, словно советский флаг. Именно они сначала бросились в глаза Раскину, а затем уже — помповое ружье, которое держал в руках Рикардо.

— Что стряслось, чика? — хриплым со сна голосом спросил он у своей подружки.

— Здесь еще один хочет получить у нас скидку, — ответила бельеса, при этом проведя большим пальнем поперек горла. Последнюю фразу Раскин понял, правда, для этого ему пришлось запустить автоматический переводчик, вживленный во внутреннее ухо. Под черепной коробкой неприятно щелкнуло; во рту появился металлический привкус, а в словах плаза-де-крузовцев — смысл.