— Можете вы достать мне электрический фонарь? — сказал он. — Я вышел из дому очень плохо снаряженный для каких-либо розысков.

Когда принесли ручной фонарик, Джимми вышел в маленький дворик за домом и осветил окно кабинета. Он увидел узенькую свинцовую трубку, в которой проходили телефонные провода. Трубка сбегала по стене дома, переходила на каменную стену дворика и шла по краю стены под ее прикрытием до того места, где провод соединялся с главным кабелем.

Ему не долго пришлось искать. Там, где трубочка с проводами проходила по стене, отделяющей двор от улицы, в одном месте провода были перерезаны и концы разогнуты. Джимми медленно вернулся в кабинет и, присев за стол, написал записку, которую и отослал в ближайший полицейский участок.

— Провода были перерезаны? — спросила девушка.

— Да. Я думаю, что между заходом солнца и тем временем, когда вы хотели позвонить мне. В котором часу это было?

— Около половины десятого.

— Вот в это время провода и были перерезаны. Очевидно, кто-то имел веские причины, чтобы ящик был вскрыт, а кто-то другой имел еще более веские причины, чтоб содержимое ящика осталось неизвестным. Я предполагаю, что кто-то пробовал звонить вам, чтоб сообщить, где ключ от ящика. Несомненно, что он хранится где-то тут в кабинете. Второй некто, предчувствуя тактику незнакомца, перерезал провода, лишив того возможности снестись с вами. Если я не ошибаюсь, в лагере наших врагов царит смятение, так как они упустили из виду, что незнакомец может позвонить мне. И сейчас, несомненно, я нахожусь под строгим надзором.

— Но что это все значит, Джимми? — жалобно проговорила девушка. — Я ничего не понимаю, я начинаю бояться!

Джимми мрачно посмотрел на совершенно почерневшие остатки бумаг в секретном ящике Рекса и инстинктивно почувствовал, что они не-прольют света на таинственное исчезновение.