— Не знаю, что вы подразумеваете под небылицами. Я посоветовал ему принять меры предосторожности, которые были ему уже кем-то подсказаны.

В это время дверь открылась и вошел дежурный агент с письмом.

— Для меня? — спросил Миллер, разрывая конверт. Диккер и Джимми продолжали разговаривать о Кьюпи, как вдруг раздался крик. Миллер стоял у окна, поднеся одну руку к горлу, другой сжимая письмо. Он был бледен как смерть.

— Ради Бога, что с вами, Миллер? — спросил Диккер.

Но Миллер покачал головой.

— Ничего. Простите меня! — И он быстрыми шагами вышел.

Оставшиеся молча переглянулись.

— Плохие известия. Очевидно, не семейного характера, так как Миллер не женат. Но в чем дело? Миллер так замкнут…

Джимми не успел докончить фразу. Звук выстрела донесся совершенно ясно. Через минуту Диккер и Джимми были у запертых на ключ дверей кабинета Миллера.

— Скорей, запасной ключ! — скомандовал Диккер, и через минуту Джимми уже вернулся с ключом. Диккер быстро отпер дверь и широко ее распахнул.

На ковре лежал Миллер, еще сжимая револьвер рукой. В воздухе носился голубоватый дымок.

Джимми сразу увидел горевший в камине листок и, подскочив, потушил на нем пламя. Остался лишь край листка.

— Мертв! — сказал Диккер. — Что это? Будьте осторожны, мы сфотографируем истлевший листок.

Джимми Сэппинг молча положил листок на стол.

В семи словах заключалась целая драма.

«50 тысяч… Тони Фра… улизнул… банк… Норвич».

Внизу виднелась буква К.

— Его средства лежали в Норвичском банке, я знал это, — сказал Диккер.

— За половину добычи он дал Тони улизнуть. Я подозревал это, а Кьюпи знал наверно.

Он зажег спичку и дал листку догореть. Потом растоптал остатки.

— Незачем фотографировать. Распространите, что он в последнее время был очень странный. Дела службы и честь мундира прежде всего. — Нагнувшись к умершему, Диккер потрепал его по плечу. — Бедняга, — мягко сказал он. — Я поймаю Кьюпи, Миллер, клянусь!