Потом она вновь оказалась в домашнем кабинете отставника. Старик вытащил из стола и показал гостье фотографию, на которой были запечатлены бравые моряки в форме американского флота полувековой давности.

– Мы пошли туда, думая, что вернемся героями. Вот это я, – Йохансон ткнул пальцем в парня с веселыми глазами. – Большинство наших людей через месяц были мертвы. Безумие, которое мы хотели обрушить на головы японцев, в конце концов рухнуло на наши собственные головы.

– А что убило ваших людей? – осторожно спросила Скалли. – Радиация?

– Говорите, что на теле моряков были ожоги, да? – Йохансон покивал. Именно так все начиналось и у нас… Ужасные ожоги, да… – он некоторое время мблча смотрел на фотографию, словно вспоминал давно забытые имена. Мы нашли затонувшие самолеты, передали по рации наши координаты, и тут над нами появилось какое-то судно. Не американское… Тогда наш командир, капитан Стэнфордт, приказал лечь на грунт и сохранять полное молчание. Через три дня у людей появились первые ожоги. Сначала у акустика Беккера, потом у Фукса и Ионасенти. Раньше ничего подобного… я имею в виду – ТАКИХ ожогов… даже наш врач никогда не видел. Кое-кто стал предполагать, что самолеты, рядом с которыми мы залегли, и есть причина происходящего. И тогда второй помощник посоветовал капитану все-таки слинять.

Йохансон вновь замолк и,.уставился невидящими глазами на лежащую на коленях фотографию. Похоже, в его воображении вновь разыгрывались события далекого прошлого.

И Скал ли поняла, что надо ждать.

Тихий океан 42 градуса с. ш. 171 градус в. д. июль 1953 года

– Я не медик, – сказал второй помощник, – но прекрасно вижу: болезнь смертельна. Этого не видит только слепой.

Стэнфордт отмахнулся: – Выполняйте свой долг.

– Я стараюсь, сэр. Но если мы пробудем здесь еще хоть чуть-чуть, выполнять долг станет просто некому.