Офицеры не заметили, что заболевший первым акустик Беккер пришел в сознание и слышит каждое их слово.

Капитан остался в лазарете, а второй помощник пошел на центральный пост, где вахту держал первый помощник Йохансон.

– Йохансон! Мы должны всплыть!

Первый помощник поднял удивленные глаза: – Но капитан приказал…

– Капитан сходит с ума. Никаких кораблей над нами нет. Я включил аппаратуру акустика и послушал немного. Вокруг тихо… Сэр, вы должны взять командование подлодкой на себя.

Вопль, донесшийся из лазарета, прервал их разговор.

– Мы все здесь передохнем! Мы уже мертвы! Неужели вы не понимаете этого?!

И тут же раздался выстрел.

Офицеры бросились в лазарет, остановились на пороге. Беккер лежал на полу, скрученный капитаном. Видимо, стрелял он, но пистолет находился уже в руке Стэнфордта. Пострадавших не было; лишь разбитая бутыль с каким-то лекарством показывала, куда попала пуля.

Капитан поднял голову, глянул на помощников, и взгляд его остановившихся глаз решил все.

Йохансон понял, что второй помощник прав: у нормального человека не бывает таких равнодушных глаз. Да и выстрел все равно выдал положение лодки неведомым наблюдателям. Если они не были фантазией, родившейся в больном мозгу капитана…

Йохансон тут же закрыл дверь между отсеками, задраил ее со своей стороны и заклинил замок.

Через мгновение в нее уже стучали.

Послышался голос капитана:

– Йохансон, отставить! Откройте дверь, старший помощник!

Но Йохансон уже убедился: мятеж – единственное, что могло спасти.тех, кто еще не заболел. Иначе будет поздно…

Однако понимал он и другое: что, задраив дверь, поставил крест на судьбе всех людей, оставшихся за нею.

Но иного выхода у него не было.

Второй помощник оказался прав: когда они всплыли, никаких кораблей в радиусе ста миль не наблюдалось.