Ошалевший Готье подплыл ближе. Луч прожектора высветил лицо летчика, глубоководник встретился с ним взглядом.

Глаза летчика были широко открыты, но не поэтому Готье похолодел от ужаса.

Глаза стремительно менялись. Вдруг не стало зрачков, а глазные яблоки сделались абсолютно черными. Как обсидиан.

Или гагат…

И Готье утонул в их бездонной глубине.

Спустя несколько часов На "Пайпер мару" опустился вечер.

Жерар Летерье, руководитель экспедиции, давно перестал рассматривать рябь на экранах, покинул рубку глубоководной связи и, как маятник, мотался туда-сюда по палубе.

Кислород в мини-батискафе должен был закончиться через полчаса, и Жерар Летерье уже не мог избавиться от мысли о том, какие слова ему придется говорить жене Поля Готье. Кажется, ее зовут Джоан…

– Он поднимается!

Жерар, едва не споткнувшись о комингс, бросился к фальшборту.

Один из дежуривших в воде аквалангистов, сняв маску, плавал на поверхности.

– Внизу показался свет, мсье. Готье идет наверх.

Жерар не смог сдержать радости в голосе:

– На лебедке!.. Готовность к подъему!

Вскоре световое пятно в глубине стало видно и с палубы.

А потом мини-батискаф всплыл, аквалангисты зацепили гак лебедки за подъемную скобу и подняли героя на борт.

– Быстрее, открывайте скафандр! Вытаскивайте его оттуда!

Техники кинулись к Готье, принялись откручивать гайки.

– Тьфу, что за гадость! – Один из техников, проведя рукой по шлему, вляпался в какое-то масло, тонкой пленкой покрывавшее металл с правой стороны шлема.

Наконец сняли стекло, оттащили в сторону. – Готье, ты как там? спросил Жерар Л етерье. – Живой? Все в порядке?

– По-моему, да, – спокойно сказал Готье.

Техники работали с креплениями шлема.

– Что там случилось?

– Не знаю, мсье. Я потерял ориентацию.