– Я убью тебя, собачий сын! – прорычал Джакомо.

– У тебя кривая давления уползает, – хладнокровно отозвался Франсуа. – Так что насчет вечера?

– Я подумаю, – игриво проговорила Ирвин, не отрываясь от приборов.

Звуковые мембраны на ее пульте внезапно ожили и произнесли голосом биотехника Капур:

– Многоуважаемые граждане ветеринары! Я все понимаю, конечно, сама молодой была, как ни странно это звучит, но вы когда обсуждаете свои личные дела, все же не забывайте отключать внутреннюю связь. Спасибо за содействие.

– Черт! – прошипела Ренксианг, хлопнув по мембране всей пятерней.

На некоторое время на посту биоконтроля установилась угрюмая тишина. Трое дежурных врачей уже представляли себе, каким шквалом дурацких шуточек встретят их после вахты в офицерской кают-компании.

– Всем катетерным постам! – подчеркнуто строго произнесла Ренксианг Ирвин, когда параметры системы достигли разгонных уровней. – Обеспечить запуск маршевых двигателей!

– Шестой принял! – ответила Сумана Капур и, прищурившись, перевела взгляд на ожидающих дальнейших команд биомехаников Чарли и Деметро, которые хихикали в кулаки, глядя на нее. – Многоуважаемые огры, погнали смесь для запуска маршевых, четыре-два-девять. И хватит смеяться над полноправными имперскими гражданами! Ветеринары тоже имеют право на личную жизнь. Вычту из зарплаты, ограниченные дармоеды!..

Новая порция возбуждающих препаратов с шумом умчалась по венам к двум гигантским живым насосам, неутомимо работавшим в чреве космократора.

– Шестой отработал четыре-два-девять в стандарте, – доложила Капур на пост биоконтроля.

Первыми ожили железы высокотемпературной плазмы для маршевых двигателей – вероятно, потому, что не отличались особо сложной биомеханикой. Порожденные электроидным органом космократора многочисленные электрические разряды, пронзая альвеолы желез, превращали выделяемые ими крошечные капли секреторной жидкости в перегретый ионизированный газ.