Холодное мерцание навигационного биомонитора выхватывало из темноты лицо капитана корабля, коммодора Джорджа Стюарта, который неторопливо жевал жвачку: лицевые мышцы страдали от десантного паралича сильнее всего, а ему сейчас требовалось отдавать четкие и внятные команды, поэтому дополнительная разминка была совсем не лишней. Слева от коммодора в удобных креслах, выращенных космократором из соединительной ткани, расположились первый и второй помощники, справа навигатор, а чуть поодаль – вахтенные сенситивы и местный лоцман. В отличие от всех остальных, облаченных в темно-синие кители транспортной гильдии с военными шевронами в виде лежащей на крыльях звезды, лоцман был одет в песочного цвета робу биотехника. Формально он не входил в экипаж, а лишь предоставлял гильдии платные услуги гражданского консультанта.

– Выход из подпространства штатный! – доложила первый помощник Наоки Мидзусима, окончательно овладев голосовыми связками. – Все системы под контролем. Поздравляю, граждане пилоты. Через шесть часов уже будем пить пиво в городе, если местные умельцы не задержат разгрузку.

– С крошечными сушеными осьминогами! – мечтательно произнес навигатор Альваро Джексон, потягиваясь и разминая пораженные десантным параличом мышцы. – Интересно, у этих обезьян есть крошечные сушеные осьминоги или ни черта, кроме маисовых чипсов с шелухой, которые вечно крошатся и пачкают руки маслом?.. Феодориди, быстренько отвечай: есть у вас осьминоги?

– Привозят, – нехотя отозвался лоцман, не открывая глаз.

– Все, завязали про осьминогов! – строго осек коммодор. – Феодориди, двенадцать минут до подключения к нейросистеме. Готовы к работе?

– Так точно, гражданин капитан, – бесстрастно отозвался лоцман, приподняв ресницы. В отличие от этих спесивых жителей Метрополии он был имперским подданным с ограниченными правами, поэтому ему следовало выказывать им определенное почтение, даже несмотря на свою высокую профессиональную ценность и вспыльчивую натуру. Местному капитану в ответ на столь дурацкий вопрос он обязательно буркнул бы что-нибудь невежливое наподобие: «Засохни, борода! Мешаешь». Но при работе с надутыми столичными гражданами не следовало давать волю справедливому негодованию, чтобы избежать ненужных неприятностей.