
— Вас, — поправил его Сноу. — Продолжайте.
— Вы очень остроумно проникли в клуб… М-да, ничего не скажешь, остроумно… Но не об этом речь… И не о деньгах…
Он выразительно подмигнул.
— И не о деньгах, — повторил он.
Сноу поднял брови.
— О деньгах? Вы имеете в виду те, что проиграл…
— И не только, — тихо и выразительно произнес Уайтей. — Около тысячи фунтов лежало лишь на одном столе Ламбэра, не говоря уже о других. Деньги лежали на столах, когда вы вошли. Но их не оказалось, когда вы вышли…
Сноу улыбнулся с чисто английским терпением.
— Разрешите вам напомнить, что среди присутствующих я был не единственный непорядочный человек.
— Ну, покончим с этим, — продолжал Уайтей. — Ламбэр не собирается вас преследовать.
— Благодарю! — улыбнулся Сноу.
— Он не хочет вас преследовать. Все, что он хочет от вас, это чтобы вы оставили в покое молодого Сеттона. Ламбэр говорит, что и думать нечего выжать деньги от этого Сеттона. Здесь речь идет о гораздо большем. Ламбэр говорит…
— О, этот невозможный Ламбэр! — возмутился Сноу. — Он разговаривает, как атаман сорока разбойников! Возвратитесь к своему господину, раб, и передайте ему, что Али-Баба-Сноу не расположен заключать с ним никаких соглашений!
Уайтей вскочил на ноги. Он побледнел, глаза его сузились, а руки нервно дрожали.
— О, вы… вы знаете в чем дело? — пробормотал он. — Я говорил Ламбэру, что вы все знаете…
Он, к удивлению молодого человека, предостерегающе поднял палец.
— Берегитесь, Сноу! Сорок разбойников и Али-баба, да? Итак, вы все знаете? Кто вам это рассказал? Я говорил Ламбэру, что вы человек, который слишком много знает!
Уайтей схватил свой цилиндр, машинально вытер его рукавом своего пальто и направился к двери.
Здесь он задержался, как бы обдумывая последний ход.
— Одно я хотел бы вам еще посоветовать, — процедил он наконец, — а именно: если вы из этого дела хотите выйти живым, поговорите с Ламбэром — он честно с вами поделится, если вы раздобудете план, принесите его Ламбэру. Вам от него никакой пользы… Ведь компас у Ламбэра, а Ламбэр говорит…
