Он обвел критическим взглядом свои апартаменты.

Миска и ложка, выкрашенные согласно инструкции в темно-желтый тюремный цвет, лежали на столе. Чистая постель была аккуратно прибрана… Он удовлетворенно кивнул, продолжая насвистывать.

В противоположной стене было прорублено небольшое оконце из крепкого стекла, волнистая структура которого пропускала, правда, дневной свет, но не давала возможности видеть внешний мир. На полке над кроватью лежала Библия, молитвенник и грязная библиотечная книжка.

Увидя эту книжку, он поморщился: это был невероятно скучный рассказ одной необычайно скучной миссионерки, которая провела двадцать лет на севере Борнео, не заметив там ничего другого, кроме того, что там «ужасно жарко» и что тамошняя туземная прислуга могла при случае «причинить большие неприятности».

Сноу не везло с библиотечными книжками. Когда он пять лет назад впервые ознакомился с внутренностью тюрьмы Его Величества, то решил изучать общественные науки и драму эллинов. В библиотеке он спросил соответствующую литературу. Ему дали элементарную греческую грамматику и «Швейцарского Робинзона», которые ему не могли принести никакой пользы. К счастью, срок его заключения кончился раньше, чем он ожидал. Все же он развлекал себя переводом приключений добродетельного швейцарца на латинский язык.

Во время заключения он подал обстоятельное прошение начальству разрешить ему изучать химию, но в этом ему было отказано.

Сноу исполнилось тридцать лет. Ростом он был немного выше среднего, крепкого телосложения, хотя и выглядел очень стройным. Сероглазый блондин с благородными чертами лица и безукоризненными зубами, которые он часто обнажал в широкой улыбке. Даже сейчас, небритый, в арестантской робе, он производил впечатление вполне респектабельного молодого человека.

Он услыхал звон ключей у двери и встал. Дверь, визжа петлями, распахнулась.

— Семьдесят пятый, — произнес резкий голос, и он вышел из камеры в длинный коридор.