Все вокруг пульсировало.

С того момента, как они вошли в Фарлгрин, ритмы гремели в туннелях с такой силой, что казалось, будто музыка – суть этого места и всего Нулапейрона. Флюоресцирующие грибы-мутанты и раскрашенные вручную лампы накаливания заливали туннель голубым светом.

Боковые туннели с низкими потолками и сочащейся по стенам влагой были скрыты в темноте.

Они спустились по стертым от времени ступеням в полутемный бар. Ритмичная музыка звучала здесь особенно громко, и воздух был тяжелым от сладковатого запаха марихуаны. Бледная женщина (тройные серебряные полосы на скулах и кольца на пальцах – плоть, переплетенная с металлом, вживленным в детстве) уставилась на них воспаленными желтыми глазами. Оскалившись, она щелкнула пальцами, украшенными длинными, похожими на когти, ногтями – раздался приглушенный лязг металла. Труда положила руку на плечо Тома, и они пошли дальше. Повернули налево и начали спускаться по пологой спирали.

– Ну, Том, что ты прочитал за последнюю декаду? – поинтересовалась старуха, когда они вышли на заброшенный ярус над пещерой Гарверон.

Ее вопрос прозвучал старомодно, чересчур вежливо. Другой бы сказал просто «десять дней».

– «Гусиные войны» Сяо Вана.

Тропинка, по которой они шли, уперлась в пешеходный мост, ограниченный парящими по бокам голографическими огнями. Мост был перекинут через ров, на обеих сторонах которого располагались магазины и таверны. Бронзовые шары кружились в воздухе – этакий левитирующий планетарий.

– О чем там?

В нишах праздно сидели одинокие женщины. Рядом с каждой на балюстраде лежала маленькая бархатная накидка.

– Э-э-э, о том, как самостоятельно может возникнуть критическое состояние.

В устах Тома такая фраза, наверное, звучала странно.