Отец и Том обменялись взглядами: жена и мать отреагировала, как обычно.

– Что на ужин? – В голосе отца послышались напряженные нотки.

– Тушеное мясо. – Мать откинула на спину влажный узел рыжих волос. – Как всегда.

– Пахнет замечательно.

Едва отец потянулся к горшку, в коридоре хлопнула дверь.

– А вот и я! – раздался голос Труды.

– Входи, – предложил отец. – Присоединяйся к нам. Кожа на руке, в которой Труда сжимала тяжелую сумку, была усеяна пигментными пятнами.

– Спасибо, я не голодна. Что вы думаете о… – Гостья запнулась, когда отец едва заметно покачал головой. – Да, кстати, я хотела попросить об одном одолжении. Вы не отпустите Тома на пару часов сегодня вечером?

– Конечно. – Мать широко улыбнулась. – Том с удовольствием вам поможет.

Он проводит меня только до Гарверона… Когда отец поднял крышку с горшка, под ней обнаружилось темное жаркое с клецками. Аромат жареного мяса, поднимающийся над горшком, проник в ноздри Тома, и он вспомнил изуродованное лицо Пилота, испепеленное лучами гразеров…

Все закружилось у него перед глазами. Почувствовав тошноту, он отодвинулся от стола и, пошатываясь, помчался мимо Труды по коридору. И едва успел добежать до ванной комнаты.

Ополоснув рот теплой водой, Том подождал немного, прежде чем вернуться в комнату. Бледный и смятенный, он медленно побрел назад, машинально постучал в дверь, предупреждая о своем приходе, и, не дожидаясь ответа, вошел. Труды в комнате уже не было.

Мать смотрела обеспокоенно. Том заверил ее, что здоров. Тем не менее, выполняя ее просьбу, он надел поверх рубашки тяжелую накидку и только потом отправился к Труде.

Старуха позволила оставить накидку у нее дома.

– Температура в Гарвероне такая же, как здесь, Том. – Она указала юноше на тележку с отшлифованной ручкой.

Он долго тащил подпрыгивающую на неровном гранитном полу тележку по туннелям. В конце концов у Тома заныли колени – прошел час с тех пор, как они отправились в путь.