И вот сейчас их двухгодовалый сын играл на полу.

Вокруг были разбросаны деревянные кубики, а по рельсам игрушечной железной дороги, начинавшейся под рождественской елкой и устремлявшейся через холл к спальне Питерса, а затем возвращавшейся назад и уносившейся сквозь окно гостиной за пределы дома, мчался миниатюрный состав.

Сам Питерс сидел в кресле и читал газету. За окном стоял яркий солнечный день - майский или июньский, - но рождественская елка стояла все там же, и состав делал круг за кругом по игрушечным рельсам.

Мэри ушла к кому-то в гости, оставив Питерса присматривать за мальчиком.

И вдруг раздался стук в дверь - резкий, настойчивый. Кто-то назвал его по имени.

Он открыл и увидел Сэма Ширинга, погибшего одиннадцать лет назад - тот кричал на него, говорил, чтобы он убирался отсюда, причем убирался немедленно, после чего ему пришлось схватить сына в охапку и рвануться с места, потому как сзади на них стремительно надвигался поезд.

Питерс сказал Ширингу, что знает про приближающийся состав, который тем временем продолжал совершать круг за кругом.

Ты ничего не понимаешь! - закричал мертвый полицейский. - Ни черта не понимаешь! - И бросился бежать, что в общем-то было совершенно непохоже на Сэма Ширинга.

Питерс моргнул - и Сэма не стало. Потом закрыл дверь и вернулся в гостиную. Мальчик по-прежнему складывал кубики.

Именно тогда он услышал грохот надвигающегося состава. Грохочущего, громыхающего, несущегося прямо на дом. Питерс резко подхватил сына с пола.

Миновав дерево, он забежал на кухню - помолодевший Питерс бежал намного быстрее, - тогда как локомотив, проломив стену гостиной, пересек комнату и стал надвигаться на них, да так стремительно, что обогнал бы любого из известных Питерсу людей. Мальчик истерично забился в его объятиях, когда громадная черная голова паровоза пронзила стенки холодильника и устремилась к кухонной мойке...