Все сокрушая на своем пути...

* * *

Он проснулся и почувствовал, будто действительно только что куда-то несся сломя голову - настолько учащенно билось в груди сердце. Тело покрывал липкий пот, простыни намокли и пахли застарелым виски.

Хорошо хоть голова не болела. На всякий случай он вспомнил про аспирин, но, едва сев в постели, тут же почувствовал, как голова поплыла, и сразу смекнул, что это сказывается не до конца выветрившееся спиртное.

Глянул на часы - стрелки не дошли еще даже до четырех часов. Впрочем, какой уж теперь сон...

А ведь, если разобраться, он и выпил-то в первую очередь для того, чтобы покрепче заснуть.

Мэри наверняка бы осудила его поведение - осудила, но потом все же поняла бы. Но сколько же накопилось всего, что надо было передумать, сколько одиночества, которое предстояло перебороть в себе. После смерти жены на него наваливались не только кошмары, заставлявшие с четырех часов дня прикладываться к бутылке и пить глубоко заполночь. Нет, причина заключалась в ином - просто теперь он жил в доме, в котором не было ее.

Пенсия, когда ты живешь со своим самым старым и самым верным другом, это одно; пенсия, и все, конец, - это совсем другое.

Он снова услышал стук, но в данном случае это был уже не сон. Определенно, стучали в дверь. И тут же понял человека, стоявшего по другую сторону от двери. Настойчивый тип.

- Придержи лошадей! Иду!

Питерс поднялся с постели. Голый старик с отвислым животом.

Он прошел к шкафу, где лежали трусы, потом к вешалке - за брюками. Кто бы ни стоял там, за дверью, этот человек его услышал, поскольку стук прекратился.

Но кому он понадобился в пятнадцать минут пятого утра? Друзья, собутыльники? - их было немного, да и наведывались они теперь все реже и реже. Половина поумирали, остальные разъехались кто куда.