Одушевленных предметов… Лучше и не скажешь.

– Каким образом он получает информацию о своем окружении? Как ему удается различать предметы по размеру, по форме, по… одушевленности?

– Разве это имеет значение? Главное, что он чувствует эту разницу. И никогда не ошибается. Возможно, у два нуля седьмого, который с самого детства стал для Стрелка чем-то вроде поводыря-наставника, и есть какие-нибудь мысли на этот счет, но едва ли он сумеет разделить их с вами. Думаю, у него просто не найдется подходящих слов.

– Да, да! – охотно подтвердил карлик и мелко затряс головой. – У меня прошто нет шлов! Ни одного шлова…

– То есть, если бы я, допустим, просто достал расческу и начал причесываться…

– Скорее всего, ничего бы не произошло, – успокоил меня Семнадцатый. – Однако у нас не было причин сомневаться в вашей исполнительности.

Если бы со времени последней обязательной проверки прошло больше чем три дня, мне показалось бы сейчас, что в голосе Семнадцатого отчетливо прозвучали нотки иронии.

Из-за спины Стрелка послышался тихий шелест. Это смеялся два нуля седьмой.

– Мы потеряли непростительно много времени, – заметил Семнадцатый. – Ступайте. На крыше вас ждет вертолет, подниметесь на лифте.

Карлик прогундосил что-то вроде «Ешть шэр!», взял Стрелка за руку и вывел из комнаты.

Я очень медленно повернулся к двери и так же медленно двинулся вслед за ними, еще не веря, что все самое страшное для меня осталось позади, но очень сильно на это надеясь, одновременно обдумывая возможные способы быстрой нейтрализации Стрелка и в то же время каждую секунду опасаясь услышать резкий окрик сзади. И, разумеется, услышал.

– Постойте! – негромко произнес Семнадцатый. – Еще тридцать секунд внимания, если позволите. У нас остался всего один вопрос к вам.