Надежды на спокойную старость понемногу отлетали, как листья с осенних деревьев: в ее комнатушке становилось все теснее и теснее. И как они ухитрялись находить ее даже здесь, на третьем этаже? В дверь вечно кто-нибудь терся, скребся, и она была не в силах прогнать бездомного. Но когда у кого-нибудь из ее постояльцев появлялись малыши, безжалостно топила их еще слепыми — к чему плодить несчастных!

Капризы и привычки жильцов были понятны ей, она старалась быть терпимой к каждому. В самом деле, что может быть горше предательства друга? Лохматой болонке Айре, аристократке и привереднице, прощались все прихоти, стоило вспомнить о том, как длинноногая дочь соседа безжалостно выдворила ее из дому лишь потому, что захотела вдруг приобрести королевского пуделя.

Невеселая биография была и у Черныша с лукавыми глазами. Шпиц имел гнусную привычку грызть ножки полированной мебели, за что и пострадал подобно болонке.

А Дымка, еще будучи младенцем, ввела в заблуждение целую семью по поводу своей родословной, к тому же нечаянно разбила хрустальную вазу — и тоже оказалась за порогом. Прежде, чем избавиться от кошки, хозяева раза три увозили ее за город, однако все три раза Дымка преданно возвращалась домой. Тогда ее просто перестали пускать на порог, и Верониха приютила кошку, у которой оказалось неожиданное дарование: забравшись по дверному косяку вверх, она лапой нажимала кнопку звонка, извещая о своем прибытии.

Еще жили у Веронихи два кота-близнеца, несчастные уже потому, что родились черными.

Словом, ее приемышей никто не любил. Были среди них и одноглазые, и хромые. И чувство ненависти за свои неудобства переплеталось у Веронихи с острой жалостью к этим несчастным. Принимая нового жильца, она давала себе зарок, что это последний, но нарушала его всякий раз, когда встречалась с глазами бездомного пса или нищей кошки. Четырехпалое семейство катастрофически росло. Все ничего, живи она в старом доме, но в этом были свои законы, и она тревожно ощущала их присутствие.