Кроме блох и забот, жильцы порой приносили ей минуты веселья. Кошки и собаки странным образом уживались друг с другом, и порой ее до слез трогала заботливость, с какой пес Драный Бок вылизывал шерстку пушистой кошечки Муфты, а Черныш вдруг начинал заигрывать с котами-близнецами.

Был холодный предснежный день, когда ее подопечные, мурлыча и повизгивая от удовольствия, грели лапы у батареи парового отопления. Верониха сидела тут же, довязывая чулок, и в ее старую голову лезли всякие причудливые мысли. Тьфу! — сплюнула она, вообразив, как было бы чудесно, если бы каждый ее зверь заимел парашютик, уцепившись за который можно было бы прямо с балкона третьего этажа плавно спускаться вниз, а не бежать, замирая от страха, что вот-вот откроется чья-нибудь дверь и в тебя плеснут водой или, чего доброго, дадут башмаком под хвост.

Вой ветра за окном принес ей воспоминания о погибшем в шторм на рыбацком баркасе Иване, от которого она вроде бы получала письма. И придумают же люди! За всю их двухлетнюю дружбу Иван и записочки-то ни разу не написал, куда уж там до вестей с того света.

Долгий, настойчивый звонок прервал ее размышления. Звери вмиг очутились в шкафу и под кроватью. Верониха встала, отложила вязанье в мисочку и пошла открывать. На пороге стоял человек с красным от холода носом. Он протянул ей какую-то бумагу, молча развернулся и ушел.

Верониха захлопнула дверь, включила в коридоре свет. Близоруко щурясь, стала читать. Бумага была солидно украшена двумя печатями. Черным по белому в ней было сказано, что хозяйке надлежит в двадцать четыре часа очистить квартиру от непрошеных жильцов. Ей искренне было неясно, кому, кроме нее, мешают эти животные? Повертела бумажонку в руках, затем прошла на кухню, зажгла газ и поставила на плиту чайник.

— Что-нибудь придумаем, — наконец сказала вслух и уставилась в пламя газовой горелки. Потом повторила уже с какой-то угрозой: — Да-да, что-нибудь придумаем. — И сердито крикнула в комнату: — Выходите!