За два месяца до прихода инопланетного письма Нине Чесноковой приснился чудной сон. Будто она стоит на берегу моря и смотрит вверх, а там, закручиваясь в спирали, стремительно движутся в темноте яркие звезды. Море зеркально отражает это звездное кружение, и кажется, что два мира, встретившись, подают друг другу руки. На фоне звезд неожиданно появился огромный экран с цветным изображением, и она почему-то удивилась, узнавая на нем кадры из собственной жизни. Вот с чемоданчиком, в штапельной макси-юбке, она впервые перешагнула порог общежитской комнаты и села в раздумье, рассматривая свое новое жилище. Чье-то рыжее, в сплошном цветении веснушек лицо проступило на кафельных плитках, и вот уже сама Клавка Шапкина вылезла откуда-то из печного поддувала огненной чертовкой и закружилась по комнате, разбрасывая вокруг пестрые наряды.

Захотелось Чесноковой поднести к глазам бинокль, чтобы получше рассмотреть небесное кино, потому что экран вдруг замельтешил, пошел полосами, а затем и вовсе исчез. Проснувшись, она увидела на тумбочке темно-синий пластмассовый цилиндр и вспомнила, что сегодня исполнилось ей двадцать семь. Осторожно потрогала цилиндр, повертела в руках, наконец сообразила — подзорная труба. Коротко хохотнула оттого, что будто кто продолжил ее сон, и глянула в трубу на тяжелую бронзовую люстру под потолком.