– Не судите, да не судимы будете, - сказал Человек устало. - Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. [От Матфея, 7,1.]Со школьных лет помню. Вбили.
Он остановился, облокотился о парапет. Поднял воротник пиджака - упали первые крупные капли дождя, а его пальто осталось в машине. Внизу одна за другой вспыхивали линии огней, перечеркивая из конца в конец темные причалы.
Ученик дотронулся до его пустого левого рукава. Сказал неожиданно мягко:
– Вы простудитесь, учитель. Так стоять не годится. Возьмите-ка мой плащ.
5. ПРЕЗИДЕНТ АКАДЕМИИ
Все-таки, наверное, Человек простудился в тот вечер.
Он температурил, его лихорадило. Начались боли - болела несуществующая левая рука. Врачи рекомендовали постельный режим, покой, тепло. Человек, морщась, пожимая плечами, уступил. Хорошо, он будет лежать на диване в своем кабинете, накрытый пледом, но пусть ему каждые два часа докладывают о ходе работ, пусть ему дадут пишущую машинку, пусть вызовут к нему таких-то…
Однажды вечером заехал его навестить президент академии. Они были давнишними друзьями - нет, пожалуй, приятелями. Вместе учились в школе, потом в университете, вместе мечтали обновить науку, познать непознаваемое и удивить мир. Их объединяла любовь к учителю, рано умершему чудаку и неудачнику, чьи мимоходом брошенные гениальные догадки были подтверждены и разработаны уже после его смерти другими учеными. Раз в год они оба отправлялись на маленькое заросшее кладбище в одном из пригородов и долго сидели молча на ветхой скамейке перед холмиком, обложенным дерном…
Президент, дородный, осанистый, добродушно-самоувереиный, поскрипывая на ходу пластроном белой, туго накрахмаленной рубашки, втиснулся в кабинет Человека и, крякнув, опустился в кресло.
– Разбудил тебя?
Человек нечаянно уснул - с раскрытой книгой на коленях. Спится в сумерки всегда тяжело. Он видел странный сон. Снег, опушка незнакомого леса; идут двое, один впереди - с белой бородой и длинными белыми волосами - прокладывает путь. Идут двое, идти трудно - ветер в лицо, у них котомки, посохи, обтрепанная одежда…