- Лицо Писателя задергалось. - Говорят, дьявол в аду встретил его словами: “Спасибо, дорогой Талейран, но, на мой вкус, вы немного перестарались”… И что же? Он был прогрессивен, потому что при всех своих изменах служил одному хозяину - Грядущему Буржуа. Да, он был прогрессивен. Потому что реален. Потому что не навязывал свою волю музе истории. А выполнял ее волю - по выражению наших возвышенных одописцев, волю “прекрасной и жестокой Клио”. В этом отношении марксисты правы - история есть объективный, от нашей личной воли независимый процесс. Как любая химическая реакция - или что там еще у вас есть в мире наук…

– А Бабеф? - Человека интересовал этот растрепанный и напряженный разговор. - Гракх Бабеф?

– Праведник, подвижник. Мученик. Я хотел одно время писать его биографию - в манере Цвейга. Может быть, лучший, самый человечный и благородный человек, какого знало человечество. - Лицо писателя дергалось так сильно, что неприятно было смотреть. - Но его красивые идеи уравниловки, бесплатного хлеба, общей земли в условиях победного шествия капитализма были… ну, просто нелепы, смехотворны. Нежизненны. И следовательно, реакционны. Ведь прогрессивно не то, что нравится мне или вам, что вам или мне кажется красивым, благородным. Прогрессивно то, что грядет, чему должно быть! Вот вам парадокс: негодяй, который делает историю, и святой, который ей мешает. - Его рука пошарила по столу. - У вас нет случайно сигарет? Рыжик, кинь пачку “Дешевых”!

Девушка из дальнего угла кинула ему пачку, и он ее довольно ловко поймал.

– Но будущее показало, что Бабеф… - начал Человек.

– А вот тут начинается то, в чем марксисты ошибаются. - Писатель засмеялся хитрым пьяным смехом. - Они признают, что Адам на протяжении веков был слеп и, как крот, не ведал, что творил. Чертил одно, а строил совcем другое и еще сам себя обманывал, что верен чертежу.