Металлическая заслонка с цифрами и буквами какого-то древнего года, кованая и такая маленькая, что даже ребенку приходится наклоняться. Потом лестница вниз, очень крутая и длинная; наклон был почти вертикалью, лестница проходила в трубе, а изнутри труба всегда была влажной и пахла чем-то несолнечным. Потом площадка, изгиб узкого коридорчика и ещё один глубокий спуск. Все вместе означало глубину метров двадцать. Сто девять ступенек. В самом низу кирпичная камера величиной с небольшую комнату. Высокий и всегда мокрый свод потолка. Отец расставлял свечи и расказывал. Я слушал развесив уши. Он рассказывал о том, насколько подвал хорош. Он многое скрывал от меня, поэтому я не всегда его понимал. Подвал как подвал. Не знаю, как это сооружение вентилировалось.

Дышать там было трудно. Стены внизу были кирпичными, очень холодными и липкими, в каком-то клейком налете - как будто здесь сутками напролет ползают армии слизней. Однажды я оторвал от стены что-то вроде липкой и прочной паутины, но отец категорически приказал бросить. Сама темнота в углах, шевелящася от свечей, казалась липкой и жуткой.

Постараюсь объяснить сущность этой жути. Попробуйте представить себе самый темный ужас, а потом вычесть из него страх - и тот остаток, который вы получите, и есть атмосфера подвала. Подвал был совсем не страшен, но жуток до ломоты в спине. Был в этой атмосфере ещё и сильный оттенок чего-то такого - вот как будто на темной лестнице целуешься взасос с женой лучшего друга, а он сам идет в двух ступенькакх впереди и может обернуться. Грешная радость на краю гибели.

Уже только это чувство, которое ты переживал в подвале, безусловно приятное, заставляло туда возвращаться.

Позднее я узнал причину такой необычной атмосферы подвала - подвал не принадлежал к нашему миру. Не знаю, откуда он вылупился и как присосался к нам со стороны какого-нибудь астрала, неизвестного измерения пространства или черт знает чего.