Но время в подвале текло совершенно ненормально или вообще не текло. Это была всего одна из многих странностей. Когда я спускался в подвал, мои часы останавливались, и если на них было 11-45, то, как бы долго я ни оставался внизу, они все равно показывали 11-45, очень редко - 11-46; я поднимался к солнцу и там было все то же утро и ещё не успевала опасть занавеска, поднятая ветром, а кофе не успевал остыть. Но я пробыл внизу много часов.

Воздух на лестнице был вязким и липким, это трудно передать словами, ведь ничего подобного вне подвала не существует, это была, скорее, липкость мазута, но без всякого запаха мазута. И мрак подвала был особенным: лучи свечей в нем как будто замедлялись, тормозились и достигали твоего глаза уже на излете. Это делало свечи чуть-чуть похожими на одуванчики. Я много раз пытался туда провести электричество, но электричество выталкивалось из подвала как масло из воды.

Когда мне было уже под тридцать, я по-настоящему полюбил подвал. Я сам открыл, что в нем есть несколько камер и, в отличие от главной комнаты, они опасны. Отец просто не говорил мне о них, оберегая. Был довольно большой серый зал сразу за стенкой, почти что черный, все цвета там исчезали и оставался лишь черно-серый кошмар. Уровень пола там был метра на полтора ниже, чем в главной комнате - и это был не пол. Когда ты становился на него, он казался твердым, но уже через несколько секунд проваливался под ногами - и ты падал в точно такой же зал, но этажом ниже - те же темно-темно серые с подтеками грязи стены, намек на свет идущий как будто из окон у потолка, а на самом деле ниоткуда, - и поверхность, на которой ты стоишь. Еще минута - и ты проваливаешься глубже на этаж, потом еще, и так далее. Поступательная бездна. Дна не существует. Никакой мебели, или вещей за которые можно схватиться.

Было и другое помещение - ты открывал дверь и попадал во двор, присыпанный хрустящим песочком.