Мужичок быстро стянул с себя драную кацавейку, оставшись только в нижней давно не стиранной рубахе с нательным крестом на засаленном, почерневшем от грязи шнурочке.

— Лапти тоже снимать? — вскинув глаза на инструктора, спросил мужичок.

Ведерников, брезгливо взглянув на мужичка, прошипел ему через стол:

— Сгинь! И чтобы духу твоего больше здесь не было! Но мужичок хитровато улыбнулся и спросил:

— А с кем же ты колхоз строить думаешь? Одних в Сибирь, меня сгинь, а третьих ещё куда-нибудь отошлёшь.

Инструктор поманил к себе одного из всадников. И мужичок, почуяв, что запахло жареным, метнулся в середину толпы. Передние ряды плотно сомкнулись.

— Так! Я гляжу, здесь ничего не получится, — встав с табуретки, заговорил молчавший до этого Нужда. — С нашими людьми по-другому надо, — уже обращаясь к инструктору, добавил он: — Вы садитесь, а я поговорю с ними.

Нужда выхватил из кобуры наган и пальнул из него пару раз над толпой, которая шарахнулась в разные стороны. Но верховые будто только и ждали этого момента, подняли над головами кнуты и, наезжая на растерявшихся людей, снова согнали их в плотную кучу перед столом президиума.

А когда все утихли и больше не было слышно голосов, только похрапывание возбуждённых лошадей да затаённое дыхание селян, Нужда грохнул рукояткой револьвера о тяжёлую дубовую столешницу и сквозь оскаленные зубы проговорил:

— Больше предупреждать и уговаривать вас не буду. Колхозы организовывать — не моё решение, а нашего правительства и родной большевистской партии. Те, кто сейчас не запишется в колхоз, тут же будут объявляться врагами народа.

— А мы что, не народ, что ли?! — кто-то, не вытерпев, выкрикнул из толпы.

Нужда пропустил это мимо ушей и закончил угрозу:

— Они будут отправлены в Сибирь, на Соловки или куда ещё дальше. А имущество их будет конфисковано в пользу бедняков.

— Уж лучше здесь помереть, чем на каких-то Соловках! — послышались возгласы из толпы.