Нюрка опустила ноги с кушетки на пол и вслух обругала себя:

— Это что же я, дурёха, развалилась и полёживаю! А про Шурку и позабыла совсем. Она у меня недоеная ни вчера, ни сегодня! Вымя загрубнет, так какая же она тогда рекордистка будет?

Она вскочила на ноги, подняла подойник и остановилась в замешательстве: где взять воды.

— Как-никак, а перед дойкой вымя помыть нужно, — ворчала она себе под нос.

Но куда бы она ни тыкалась, нигде не могла обнаружить водопроводного крана или чего-нибудь похожего.

— Что же они здесь без воды живут, что ли? — пронеслось в Нюркиной голове. — Ну, подоить свою рекордистку я, и вымя не помыв, могу. А как же потом? Ведь она же пить захочет!

И, скользя в подрезанных сапогах по гладкому кафельному полу, Нюрка принялась обследовать все выемки и впадины, где, по её мнению, должна была быть вода. Наконец остановилась перед Шуркой, решив больше не терять времени на бесплодные поиски и подоить свою рекордистку. И первый раз за всё время, пока за ней была закреплена Шурка, прикрикнула на неё:

— А ну вставай! Разлеглась, как у себя дома! Доить сейчас буду!

Шурка лениво повернула голову в её сторону, перестала жевать серку и заскользила копытами по бирюзово-кафельному полу, пытаясь встать. Но только она вставала на колени передних ног и готова была подняться, как задние ноги начинали скользить по плитке, и корова снова тяжело падала на пол. Нюрка изо всех сил старалась помочь любимице, но ничего не получалось. Если не считать того, что обе вывозились в наложенных тут же Шуркой тёмно-зелёных «блинах».

Обескураженная и раздосадованная неудачей, Нюрка села на диван непонятной конструкции и задумалась, что делать дальше. Вокруг ни души. Ни окон, ни дверей. А прямо из стен льётся мягкий, не режущий глаза голубоватый свет.