— Ну я попала в переплёт! — выговорила она, покачав головой. Потом вдруг вскочила на ноги и принялась стаскивать с себя халат, шевеля при этом полноватыми губами, но не проронив вслух ни звука. Подошла к Шурке, и, сев перед ней на колени, подсунула халат под её задние ноги.

— Поднимайся, милая. Вот так, моя хорошая!

Корова послушно выполняла приказания хозяйки. Поднялась на задние ноги, выпрямила передние. И вот уже стоит, не решаясь переступить с ноги на ногу.

Нюрка потянулась за подойником, опершись левой рукой о плитку пола, которая была светлее других. И в эту же секунду одна из стен исчезла бесшумно. Перед изумлённой Нюркой оказалась небольшая круглая поляна квадратов в шесть-семь, поросшая низенькой голубой травкой.

— Вот это да! Как в сказке! Кому расскажешь, не поверят.

Больше раздумывать она не стала, поспешила перевести корову на полянку. Шурка обнюхала голубую травку, но на вкус пробовать не стала. Нюрка тоже опустилась на корточки, потрогала траву.

— Трава как трава. Только голубая. Где же мы всё-таки? И где эти зеленопупики? — Нюрка подошла к корове и обняла её за шею. — Не на том же свете мы с тобой оказались?! А может, я сплю…

Нюрка опустила руку и сильно ущипнула себя за бедро. Да так сильно, что даже ойкнула от боли.

— Как белый свет ясно, что живая я и здоровая, и все это не во сне, а наяву. Не свихнулась же я?

Корова посмотрела на неё своим масляным взором и жалобно замычала.

— Ах ты, милая! Я опять про тебя забыла. Сейчас подою. Хватит уж думать и гадать…

После всего сказанного она по-хозяйски огляделась по сторонам, но не найдя «сидюшку», которая у неё была на ферме (доильные-то аппараты давно испортились, а новые купить не на что), опустилась перед Шуркой на колени и подставила подойник под вымя. Белые струйки молока зазвенели об алюминиевую жесть, и Нюрка сразу же забыла о том, что с ней случилось и где она находится.

Надоив целый подойник пенящегося парного молока, она встала с колен и огляделась по сторонам: