А затем фантомы пошли гулять по страницам других книг. Фантомы-эпигоны. Мы встречали их в романе А. и С. Абрамовых "Всадники ниоткуда", где розовые "облака", по образцу Океана Соляриса, моделировали земные города и самолеты, создавали двойников - копии людей. А в недавнем романе "Все дозволено" те же авторы снова наполнили книгу блуждающими призраками и двойниками.

И поэтому, когда в сборнике Михаила Грешнова "Волшебный колодец" ("Молодая гвардия", 1974) планета-ретранслятор Альбаросса, изрядно напугав двух землян, "моделировала их до бесконечности, воплощала их мысли в зримые образы", то эти призрачные двойники уже и не вторичны, а третичны. Или четвертичны.

Сейчас, пожалуй, нельзя писать о двойниках и привидениях иначе, как в пародийном, юмористическом плане, - у Кирилла Булычева, например, миражи трех мушкетеров и леди Винтер гуляют по планете и проходят сквозь стенки корабля в очень веселой книге "Девочка с Земли". Но если пародийность не задана автором, а возникает независимо от его желания и вопреки ему, как это случилось, скажем, с двойниками М. Грешнова или скелетами в "Качелях Отшельника" В. Колупаева ("Молодая гвардия", 1974), тогда эффект будет прямо противоположный, давно подмеченный классиком: он пугает, а мне не страшно.

Еще на заре советской фантастики в рассказе А. Беляева "Хойти-Тойти" профессор Вагнер пересаживал мозг своего коллеги в черепную коробку слона. Новое поколение фантастов предпочитает сухопутным приматов моря. В хорошем рассказе новосибирца Аскольда Якубовского "Мефисто" (сборник "Аргус-12") ученый пересаживает мозг собственного сына в тело кракена - гигантского кальмара и сам гибнет от его руки (простите, щупальца). А в повести Сергея Павлова "Океанавты" умный кальмар, знающий азбуку Морзе и русский алфавит, оказывается... девушкой по имени Лотта. И когда кальмара загарпунили, бывший возлюбленный Лотты спокойно говорит: "А мозг постарайтесь не повредить. Передайте его в Ленинградский институт бионетики, Керому. Это мозг его дочери... Очень любопытная вещь для науки".